Category: технологии

Category was added automatically. Read all entries about "технологии".

Наблюдатель

Гвоздики к цветам не относящиеся.

На самом излете советского времени отправилась группа товарищей из Москвы в Полтаву в командировку. Два конструктора и технолог. Именно имеет значение, конструкторы и технолог, потому что как раз в таких группах может родиться все что угодно нестандартное от открытия с изобретениями, до всяких происшествий. Люди разные и мыслят по-разному. Конструкторы и технологи. Спрашивали мы этого технолога, как ты решил технологом стать? Родители у тебя кто? Конструкторы у меня родители. Ну вот, родители – приличные люди, а сын – технолог.

Collapse )

Наблюдатель

Предотвращение

Наша контора в тихом городском районе. Соседний с дом с управой. Однажды в сквере напротив нас мы обнаружили оцепление. То есть мы идем, а нас к себе в контору не пускают, потому что собаки бомбу ищут. И точно, роботы ездят, собаки нюхают, мужик в скафандре зеленого цвета пятую сигарету курит. То есть ему другой мужик «курит», у самого-то руки до головы не достают.

Collapse )

Наблюдатель

Парнокопытная математика.

Откопал в старом. Убей бог не помню, публиковал, или не публиковал. Искать лень да и не зачем, беда-то не большая.

- Сколько будет четыре умножить на пятьдесят?

- Двести.

- И сколько у нас тогда должно быть ног, если мы забили пятьдесят свиней?

- Сто девяносто шесть. 

Collapse )
Наблюдатель

Технологическое.

Был у меня один знакомый, доктор наук и даже по-моему член-корреспондент в области плодоовощеконсервной промышленности. Основное его научный интерес состоял в использовании в этой промышленности углекислого газа т.е. СО2 в разных агрегатных состояниях. Вплоть до газирования молока с целью его длительного хранения взамен пастеризации.

И вот этот человек разработал технологию экстракции растительного сырья сжиженной углекислотой. Классная вещь. "Экстрагирующая способность" у сжиженного СО2 выше чем у толуола. Толуола? Ага. Некоторые думают, что их любимые настойки и всякие бальзамы в промышленном масштабе получают экстагируя самое вкусное этанолом. Хазар («вот прям щаз» по-татарски). Сначала толуолом, а потом уже водой и этанолом из толуола. Этанол просто пить приятнее, чем воду с толуолом.

Со сжиженной углекислотой все проще. Смешали с сухим сырьем, помешали-поболтали, отфильтровали, испарили и получили готовый безспиртовой экстракт. Очень концентрированный экстракт.

Если, например, сухой перец, который мы издалека возим, таким макаром переработать то из тонны перца получится маленький пузырек экстракта. С такими жгучими свойствами, что мама не горюй. И вместо тонны вам маленький пузырек надо издалека привезти. Огромная экономия на транспорте.

Получили опытные образцы. Что делает химик, когда у него безспиртовой экстракт перца и два литра этанола? Правильно. Перцовку он делает. Окунает в экстракт спичку и болтает ей в двух литрах спирта. Он же знает, что жгучесть повышена. Потом дегустирует. И получает отек пищевода с вытекающими.

Потом уже опытном путем было установлено, что надо пользоваться не спичкой, а иголкой и опускать ее в экстракт не более чем на два миллиметра.

А технология в серию не пошла. Оказалось, что размешать тонну перца в пятидесяти тоннах колбасы можно. А вот размешать в этих же пятидесяти тоннах маленький пузырек экстракта возможно только теоретически и жутко напоминает гомеопатию.

По-другому поступил с перцем еще один мой знакомый, солидный ныне человек. В советской армии. Поступил гораздо проще доктора наук. Подмешал-подсыпал жгучего перца в кумган своему приятелю, прапорщику из Чечни. Мусульманам понятно, а для остальных сообщаю, что кумган - это кувшин для подмывания (в том числе) после туалетных процедур. И никакого отека пищевода, главное, и всем весело. Кроме двоих.

Наблюдатель

Еще про снег.

Про снег бесконечно можно. Как про огонь. Пока не кончится. Или не погаснет. Вообще смешно. Но матерно. Поэтому спрячу. Вдруг чо? А мы сразу вот оно как.

Короче, строили мы в чистом поле по заказу газовиков пункт замера расхода газа. Три домика одноэтажных и забор вокруг, если не вдаваться в технологическую обвязку. Площадка пятьдесят на пятьдесят. В заборе ворота, калитка, по верху и под землей всякие охранные системы.

Collapse )

Повесился

Строительные технологии.

Перебирал книги на одной из полок библиотеки, нашел томик Рекемчука. Писатель такой советский, Александр Рекемчук. Нравился и нравится до сих пор. Я его Молодо-зелено наизусть практически помню. Как справочник по новым строительным материалам. Шучу, конечно, там про любовь, кто не читал, тот фильм хотя бы смотрел. Про любовь и строительство заводика по выпуску керамзита. Материал такой пористый. Некоторые мягкие глины гранулируют и обжигают специальным образом, чтоб они вспучивались. Иногда для вспучивания добавляют всякий горючий мусор: опилки, угольное крошево, торы и т.д. выглядит как окатыш. Плавает в воде. Легкий потому что и пористый.

Строительную байку вспомнил кстати. Матерную. Бригада узбекских рабочих из самого дальнего аула в сибирской глуши. Получила задание приготовить керамзитобетон. Рабочий наливает воду в бетомешалку, лопатой швыряет туда керамзит. А он не тонет. Рабочий смотрит. Потом кидает еще одну лопату. Керамзит опять не тонет. Рабочий смотрит. В сердцах бросает лопату и со словами "ебаный Сибирь, даже камень вода не тонет" идет жаловаться на подлый керамзит бригадиру. 

Наблюдатель

Прокрастинация.

Слово для меня новое, незнакомое, хотя и частоиспользуемое как понятие. Поэтому я сейчас опять одну умную вещь спрошу, только вы не обижайтесь: каким образом устроена прокрастинация в dreamwidth?

То есть объясните мне сирому, как там отложенный на, допустим, завтра пост там сварганить. Есть ли сервис какой-нибудь для этого дела, или мне лесом отойти нафиг сразу?

Просто последнее время я сначала туда пишу. Мне там больше нравится. Мне там только тамошняя безлюдная пустота претит, но стройность просто завораживает. И тикает там все как часы. Так вот пишу я туда, потом автоматичиссски текст лезет в жж, откуда его забирают яндексблог и жжраша. Зачем мне это все надо не спрашивайте. То есть спрашивайте, конечно, но я не отвечу даже если тиопентоталом обколюсь. Не знаю потому что. А то бы я еще и в гугл плюс трансляцию зафигачил.
Наблюдатель

Прощание с зимой.

В связи со всякими рабочими неурядицами, вплоть до частых посещений воротникового и леммингоядного зверька с ценным мехом, захотелось в деревню. До жути просто.
Хотя и был-то там с месяц как. Один раз за зиму. Приехал, зашел к соседу за лопатой (я у него всегда на зиму снегоуборочную лопату оставляю), чаю выпил с баранками, как дела, как жизнь узнал, и работать пошел.
Расковырял придорожный сугроб метра в полтора, тропинку до калитки пробил, калитку расчистил, до крыльца докопался. Переоделся. Взмок как тяжеловоз на скачках потому что. Проезд к воротам прокопал, хотя без машины приехал.
[Про снегоборьбу с задержанием]
Нашел заныканную пачку сигарет, так-то я курить бросил, но позволяю изредка. Сел на крылечке отдохнуть. Лепота. Солнышко шпинделяет, снег искрится, птички чирикают? Хазар, ага: небо в тучах, среди птичек чирикать дураков нету, и снег еще идет противный. Сижу и думаю.
И нафига я все это чистил, если сегодня же домой собираюсь, а через месяц растает все. А тут шум какой-то на улице. То ли ругаются, то ли дерутся уже. Сигарету затушил, окурок поглубже затырил, все ж знают, что я курить бросил и следят гады. Пошел смотреть.
Соседи колобродят. Сашка с Серегой. Я про них раз десять рассказывал. Серега здоровей медведя гризли будет, а Сашка мелкий как тот самый лемминг. Но шустрый, к суициду никакой тяги не имеет, а наоборот совсем. Жизнелюб офигительный. На сестрах женаты. Родственники, то есть.
Смотрю, Серега у своего двора лопатой машет и орет непонятное. Прислушался. Красиво заворачивает-то: я сам строитель, но такие сложноподчиненные предложения строить ни за что не возьмусь. И так многоэтажно выводит, шельма, что все останкинские башни мира перекрывает. А на кого ругается не видно.
Подошел. Это он на Сашкину голову кричит. Самого-то Сашки нету, а голова из сугроба торчит. В шапке  даже, чтоб не простудиться. Мало того, что торчит, так еще и в такт Серегиным выражениям увлеченно отвечает. Постоял, послушал, как они на два голоса развлекаются, словопостоению подучился. На стройке-то вполне сгодиться может. А они знай себе разговаривают и на меня ноль внимания обращают.
- Здорово, - говорю, - мужики, чо шумим, чо воздух словами озонируем до предгрозового состояния и искр? Всех птичек распугали, сволочи. Отдохнуть не даете усталому человеку.
- О! - восклицает голова, пытается ко мне повернуться, только у нее получается, потому что она к туловищу шеей приделана, а туловище в сугробе не проворачивается никак, - здорово, сосед. Хорошо, что приехал. Ты ж офицер у нас, так хоть ты объясни этому валенку, что когда окопы роют, то землю впереди себя выбрасывают.
- Валенку? - прерывает его Серега, - да я тебя, вошь ты моя окопная, гвоздь недозабитый, щаз окончательно вколочу. И лопатой по Сашкиной ушанке прилаживает. Лопата снеговая, конечно, легкая, но в Серегиных лапах ей кого угодно по самую шляпку вбить можно.
Темнеет теперь только ушанка на сугробе. Как чернобурка и смотрится, из которой сделана. Сашка себе из старой жониных шапок треух сварганил, года три как. Сам черно-бурый, а уши песцовые. Смешно, но в деревне ходить самое то. И не холодно, и лопатой шиш пробьешь. Но больно, наверное, потому что чего-то он там под снегом возмущается, слов не разобрать только.
Откопали мы немного голову, снег изо рта она сама языком вытолкнула и дальше возмущается:
- Сосед, ну объясни ты этому дятлу, что я снег на его тропинку не нарочно кидал, а по технологии. Ну как траншеи в армии копают только снег. Я б убрал потом, если бы он меня в сугроб не засунул, изверг рода человеческого, медведь североамериканский, чтоб тебе в стакане пусто было, гаду неумытому.
- Ах я неумытый американский, значит? - спрашивает Серега, а сам лопатой по второму разу замахивается. По новой шапку испытывать на непробиваемость.
Повис я на Сереге, успокоить, чтоб, значит. Вишу, а сам думаю, что худеть мне летом надо было, а не зимой, потому что без пятнадцати лишних килограммов, мотает меня как деревянную соху на тракторе Кировец. Когда ж, думаю, у него соляра-то кончится, или так просто мотор заглохнет хотя бы. Минут пять меня флагом по ветру болтал, потом успокоился. Но матерится, как и не устал вовсе. Лопату в снег воткнул все-таки.
Отцепился я от Сереги, отдышался немного.
- Серега, - спрашиваю, - может погодишь родню дальше вколачивать, а то у него снега под ногами не осталось уже? Земля только. А она твердая.
- Может и погожу, - пыхтит Серега, - только пусть он снег с моей дорожки обратно на свою перекидает, мышь нецензурно вредная. Ишь приспособился: расчистит у себя, меня засыпет, за сугроб спрячется и смотрит, как я вкалываю. Театр устроил, ага. Одного актера, ага.
- Так технология ведь, Сережа, - пищит мышь вредная, Сашка то есть, - по технологии так...
Серега опять за лопату. Я за Серегу.
- Отпусти, - бурчит Сереня, - мешаешь откапывать. - А сам копает уже, вместе с моими девяносто на плечах висящими. - Не буду я его добивать, родня ж какая никакая.
- Родня, ага, - Сашка уже намного от снега откопанный, вылитый бюст на родине героя, - я уже час битый в сугробе торчу и дальше бы торчал, если бы ты не пришел.
Как только ноги показались, Сашка уже сам вылез. Отряхнулся по-собачьи и к дому рванул.
- Стой, гад, - Серега вдогонку, - а снег кто перекидывать будет? Мы ж договорились...
- Так технология ведь, Сереня, технология, - это Сашка с крыльца уже своего, из приоткрытой двери высовываясь, - не могу я без нее снег чистить. Я ж маленький. Норку только могу тебе прокопать, так ты в нее все равно не пролезешь, лось несчастный. Сосед, ты ему расскажи про окопы-то: бруствер там, откосы и прочая фигня. Ты ж умеешь...
И дверь закрыл. На замок причем. Слышно как щелкнуло. И как ржет за дверью тоже слышно. Укатывается просто.
- Эх, - говорю, Серега, - ну его к лешему, пойдем по соточке врежем, за снегоуборку, чтоб меньше падало и дальше кидалось.
- Ты иди, - берется Серега за лопату, - я вот дочищу и приду. Сашку только не зови, а то убью я его нахрен нечаянно.
Ближе к вечеру посидели мы с Серегой. И Сашка подтянулся. Помирились мужики. Да они и не ссорились. Не умеют у нас в деревне ссориться-то, шутят просто и все.
Тянет меня в деревню все-таки. И когда ж это все растает только, не слышали?
Наблюдатель

Парнокопытная математика.

- Сколько будет четыре умножить на пятьдесят?
- Двести.
- И сколько у нас тогда должно быть ног, если мы забили пятьдесят свиней?
- Сто девяносто шесть.
- Я спокоен, я совершенно спокоен. Блядь. Сколько будет пятьдесят умножить на четыре?
- Двести.
- Сколько ног у свиньи?
- Смотря у какой.
- У обычной свиньи, я тебе говорю. У обычной, чтоб ей!
- Четыре.
- И сколько тогда у нас должно быть ног в холодильнике?
- В каком холодильнике?
- В том холодильнике, где ноги!
- Сто девяносто шесть.
Этот разговор с небольшими вариациями за полчаса я слышу уже в десятый раз. 25 декабря 1998 года. Далекое подсобное хозяйство отправляет новогодние подарки в Москву в колокольню. На нашей машине. Поручено проследить за погрузкой. (Ты все равно там будешь, проверь заодно, так теперь называется). Эти чертовы ноги и не ноги вовсе, а подкопченые копыта на холодец. В завершение ко всяким деликатесам. Должно быть двести штук, там уже поделено все. А их 196. Начальник мясокомбината разговаривает с ответственным за ноги главным технологом. Калькулятор он ему уже показывал, но еще раз тычет в кнопки:
- Пятьдесят. Видишь?
- Вижу.
- Умножить на четыре. Видишь?
- Вижу.
- Нажимаем "равно". Сколько получилось?, - сдерживает себя начальник.
- Двести? - Неуверенно радуется главный технолог.
- Двести, блядь! Двести! Не сто девяносто шесть, а двести. Понял?
- Понял.
- И сколько ног у нас есть, если мы вчера забили пятьдесят свиней и у каждой по четыре ноги?
- Сто девяносто шесть.
- Ууууу. Блядь. Я тебе калькулятор показывал, блядь?
- Показывал.
- Трехногие свиньи у тебя были?
- Нет.
- Так сколько должно было получиться ног, если мы забили пятьдесят свиней, а у каждой свиньи было по четыре ноги?
- По четыре?
- По четыре, блядь!
- Двести. И не матерись, материться я тоже могу.
- Двести! Ну наконец-то. Двести!!! Что и требовалось доказать, блядь.
- А получилось сто девяносто шесть.
Я не выдержал, я ушел. Калькулятор случайно разбился. А в машине так и уехало сто девяносто шесть свиных копыт для холодца. Четыре копыта так и не нашли.