Category: литература

Наблюдатель

Вина одной старушки

- Послушайте, Петя, - заявил один школьный ученик другому, - я прекращаю наше сотрудничество. За последнюю контрольную по физике я получил единицу. Я бы сам решил эти задачи, Петя, хотя бы на «два», а то и на «три», если бы мне повезло. А тут единица и грядущая тройка в аттестате. Я прекращаю наше сотрудничество.

- Паш, не надо прекращать, - заныл Петя, - я нечаянно ведь, у меня ангина и с со Светкой поругался. Я и себе на трояк написал.

- Вот видишь, себе на трояк, а мне на единицу. Так что сочинения каждый пишет себе сам. И физику каждый пишет себе сам. И вообще…

- Паш, ну пожалуйста. Завтра же по Достоевскому надо писать, а я его даже не читал. А потом в кино сходим, Светка подругу возьмет из музыкальной школы.

- Ну разве что подругу. Красивую.

Паша написал сочинение за Петю и они пошли в кино.

Collapse )

Наблюдатель

Забытые сварщики.

Не слышали ли вы страшные истории про забытых в трубе сварщиков? Мол зазевался сварщик, или даже мастер какой-нибудь на трассе магистральных труб большого диаметра. Корень шва изнутри поправлял. А в это время две нитки в одну соединили. Отряд не заметил потери бойца. И дальше тоже соединили. А сварщик в трубе и остался. В одну сторону пошел – задвижка. В другую пошел долго в горку поднимался, все коленки сбил, а там тоже задвижка. Так и голодал, пока нефть не пустили. Или газ. Хотя на газе задвижек нет, там краны Не слышали, нет?

Collapse )
Наблюдатель

Брежнев, Чернов, Горький, Гиляровский, Зряхов и я.

Нравилось Леониду Ильичу читать всякие речи и доклады, телевидение показывало это всей стране. По всем трем каналам. Говорят, что, когда заработал четвертый канал, все пробовали переключаться на него, но там на экране уже сидел человек со строгим лицом и говорил: «Я тебе попереключаю!» Скандал произошел лишь однажды, когда страна, слушая любимого вождя, вдруг обалдела, потому что вместо привычного текста раздалось какое-то пение и Генеральный секретарь забубнил замогильным голосом: «И ныне, и присно, и во веки веков!» Оказалось, что в это время по проклятой новой кнопке шел какой-то фильм из старинной жизни, кого-то там венчали в церкви или хоронили и звук оттуда попал на соседние каналы. Ну, уволили виновных и далее уже никто не сбивался.

Это цитата. Из замечательной, на мой взгляд, книги Владимировича Борисовича Чернова "Искушения и искусители. Притчи о великих".Ну очень нравится. А сегодня эта книга натолкнула меня на другую книгу. Не то что бы "еще более лучшую", но не менее знаменитую и незаслуженно забытую из-за дружбы народов. Книга, которую все вспоминают по-разному.  Горький как "Прекрасную магометанку, умирающую на гробе своего супруга". Гиляровский как "Прекрасную магометанку, умирающую на гробе своего мужа", а на самом деле она называется "Битва русских с кабардинцами, или Прекрасная магометанка, умирающая на гробе своего мужа" Николая Ильича Здряхова, русского писателя, что из фамилии явствует. Оба же и Горький и Гиляровский рядом с магометанкой вспоминают "Таинственного монаха" и "Гуак, или Непреоборимая верность". Гуака, я даже не читал, а "Таинсвенный монах" - это один из двух стереофильмов, лет тридцать подряд шедших в кинотеатре Октябрь на проспекте Калинина. Таинственный монах и Замурованные в стекле.

Но я вообще не об этом. Я о Брежневе. И о случае, упомянутом Черновым. Про "И ныне, и пристно, и во веки веков". Дело в том, что Чернов ошибается. Все было с точностью наоборот и я этому был свидетель. Потому что "болель". В детстве. И сидел дома с ангиной и температурой. И по новому каналу показывали кино. По Горькому. "В людях" называется. И там есть сцена исповеди. Где бродатый (а как же ж иначе) батюшка занимается исповедованием. И вот этот батюшка взял и заговорил голосом Леонида Ильича Брежнева.

Хотя есть у меня сомнения. Потому что времени прошло изрядно. А из-за ангины температура у меня была около тридцати восьми градусов с десятыми. Кто-нибудь видел не? Или слышал? Или хотя бы читал? Спасите-помогите. Не дайте пропасть, выпивая глицин.

Наблюдатель

С чувством выполненного долга.

Седьмая фигня про слесаря-сантехника с интересным Ф.И.О. Надо же было собрать куда-нибудь некоторые образы. а то потеряются.

Слесарь-сантехник Дмитрий Наркисович Мамин был разбужен и рассержен настойчивым звонком в окно. Немудрено. Мало кого оставляют спящим и равнодушным настойчивые ночные звонки даже в дверь. А тут окно. Хотя это как посмотреть: если смотреть из однокомнатной квартиры на тринадцатом этаже московского семнадцатиэтажного дома в спальном районе – вроде бы и окно, а снаружи – дверь.
Так уж получилось, было устроено и предначертано, что дверь домика путевого обходчика на перекрестке тысяча сто двадцать восьмого млечного кольца с четвертым транспортным измерением совпадала с окном обычной московской квартиры. Сам же путевой обходчик, по настойчивому стечению обстоятельств, временами, до последнего атома совпадал со слесарем-сантехником.
- Такие уж времена, делать нечего, надо совмещать, - подумал, кстати, Дмитрий Наркисович и открыл окно. За окном пахло медом и межзвездным пространством с тонким оттенком открытого космоса. Запах за окном был не одинок.
- Хау, землянин! - существо отсалютовало слесарю-сантехнику правой конечностью, одновременно прикладываю левую к верхней части туловища чуть ниже головы. – Нужен срочный ремонт транспортного средства и гостиница.
- От землянина слышу, - возмутился Дмитрий Наркисович, на чистом межгалактическом коде, - здесь тебе не сервис и не кемпинг. Здесь Перекресток. А на перекрестке задерживаться не принято. Задерживаться на перекрестке – плохая примета.
- Так крестовина же полетела, землянин, - не сдавалась существо, - что-то надо делать.
- У задней левой дюзы в последнем ряду? Тут у всех крестовина летит. На знаки смотреть надо, а не клювом щелкать. Для кого предупреждение о черной дыре висит, для Пушкина?
- Это с двенадцатого луча Альдебарана Пушкин, - заинтересовано прощелкало существо, - так и знал, что без него тут не обошлось.
- Сам ты с двенадцатого, - проворчал слесарь-сантехник, - крестовин на складе полно, получай и мотай отсюда.
- Так нечем мотать, - не сдавалось существо, - мне бы ФУМа еще, а то кончился.
- ФУМа ему… Какого тебе ФУМа, если крестовины левой дюзы на паклю с краской мотать надо? Уйди с визуализаторов моих. Телепортатор с запчастями за углом. – Дмитрий Наркисович захлопнул окно и лег спать с чувством выполненного долга.
Приблизительно в то же время, то есть в тот же наносекундный временной промежуток. Тремя измерениями левее, в московской квартире с теми же галактическими координатами, маститый писатель-фантаст Сергей Васильевич Лифси вытер вспотевший лоб, отложил в строну два газовых ключа третьего номера, и с хорошо видимым удовольствием осмотрел только что починенный им кухонный кран типа «елочка».
- Не течет, - удовлетворенно подумал писатель, - хорошо. Есть все-таки во мне что-то и от слесаря-сантехника. В следующий раз нужно смело взяться и попробовать поменять крестовину фановой трубы.
Писатель подошел к открытому окну, и взглянул в летнюю ночь. За окном пахло межзвездным пространством и медом с тонким оттенком открытого космоса. Писатель стоял и смотрел. С чувством выполненного долга.
Наблюдатель

Деревенька-10. История про древний ключ, примус на дереве, всадника без головы и много еще про что.

Это десятый рассказ из серии про Деревеньку. Остальные девять можно найти по тегу. Мне эта серия надоела, честно говоря. Да и истории вроде кончились. А может и не кончились. Рассказ длинный, но может кто-нибудь и осилит, а если осилит, то, надеюсь, обругает в комментариях. Или не обругает. Или не осилит, но чего-нибудь скажет. А я прочту, обрадуюсь и отвечу. Ничто так не согревает, как внимание к написанной тобой ахинее. Сам я ее еще не читал, завтра прочту и исправлю. Или не исправлю.
UPD: В дополнении к вышесказаному ниже (и выше), хотелось бы сообщить, что я балбес. И забыл. Забыл поблагодарить тех, кто мне помог и ответил на вот эти вот вопросы. Хотя, если честно, то я не забыл, а просто ждал. Если бы текст обругали, я б вас не выдал.
Collapse )
Наблюдатель

Баллада о Робин Гуде в нашей деревне. Сказочная.

В воскресенье, кроме двух, пропущенных мной, митингов, о которых потом как-нибудь, расскажу, надыбал в деревне сюжетик. Сказочно-баладный. Одна русско-народная сказка, переплетается с балладами о Робин Гуде и Вильгельме Теле. Хотел Андрюхе Смолину предложить, но сначала сам попробую.
Потому что утром в воскресенье, а утро, надо сказать, у меня в воскресенье с полудня начинается, ко мне Серега с Сашкой притопали с яблоками. Я про них рассказывал уже: Серега - здоровущий мужик, Сашка - маленький и верткий. На сестрах женаты. Серега Сашки на четыре года постарше еще. Собрали зимние уже яблоки и по корзине принесли. Ну я их грушами угостил тоже зимними. И пузырь азербайджанского кизилового самогона мне в субботу местные землекопы преподнесли, как заказчику. Убойная вещь, градусов под семьдесят и с таким запахом кизила, что стакан минут десять мыть надо. Но бутылка маленькая, то есть литровая. Посидели полчасика и кончилась. Серега к Сашке сразу по-дружески:
[В деревне мужики на каком языке разговаривают? Вот поэтому детям и нематерящимся под кат на свой страх и риск только.]
- Слышь, мелкий, сгонял бы за пузырем, а? Самый молодой ведь...
- Хуй вам, - Серега сразу, - а не лягушка. - Тоже в дружеской совершенно интонации отвечает.
Надо сказать, что вот это присловье с лягушкой, от него постоянно слышно. Чего не попроси, - он сначала про лягушку скажет, потом, конечно, сделает. Безотказный потому что. И добрый. Он и за пузырем пошел. Он пошел, а я Серегу про присловье спрашиваю. Он и рассказал пока Сашки не было.
- Я, - говорит, - Игоряха, старше Сашки на четыре года. Это сейчас мы ровесники как бы, а тогда мне одиннадцать было. Сашке значит семь. Бегал он за нами с Валеркой хвостом. Валерка - сын соседа твоего, мы с ним в одном классе учились, гуляли вместе. Шалили, понятное дело. Продыху от нас деревне не было. Влюблены были в Светку, жену мою, тоже вместе в одну.
- Валерка, - продолжил Серега, закурив, - где-то книжку нашел про Робин Гуда. Я, говорит, Робин Гуд, а ты - Маленький Джон. Помнишь же: "верзила из верзил, троих здоровых молодцов он на себе возил". Как раз по мне фигура. Наделали себе луков с арбалетами, стрелами всю деревню закидали. Валерка так вообще Татарину в жопу попал разок. Знаешь же Татарина? Знаешь. Скорую вызывали. Врачиха стрелу вытащила, ему и отдала. Не вернул паразит, как ни просили. Жалко было. Со стальным наконечником, между прочим, и оперение хорошее. У нас таких всего три штуки и было.
- И заело нас как-то с Валеркой, на Светкину тему. С кем она, значит, ходить должна, а кто третьим лишним получится. Я ему и в глаз случайно засветил, когда боролись. Но это не честно же: я ж сильнее в два раза. Поэтому решили на меткость спорить. Кто из лука лучше стрельнет, тот Светку и гуляет. - Серега сделал паузу и потянулся за грушей.
- Про лягушку-то, когда будет? - вклинился я в паузу.
- Будет. - Серега дожевал и продолжил, - в общем, сговорились с Валеркой на рассвете у дуба встретиться. На опушке парка. Это сейчас его все лесом называют, а при барах парк был. Даже я еще дорожки мощеные там помню. Их потом деревенские с шестисоточниками разобрали. Пробираться решили огородами, чтоб Сашка не увязался. Дело мужское – не для сопляков, значит. Повесили мишень, отсчитали двадцать шагов, я первым стрелял. Точно в середину влепил. Валерка напрягся: проигрывать неохота же. Фиг с ней, со Светкой, но он же у нас Робин Гуд с луком, а я ж Маленький Джон с дубиной. Обидно. Сейчас, говорит, я твою стрелу подшибу, как в книжке, усрешься тогда. Угу. Полчаса прилаживался, прицеливался, руками тряс, ветер пальцем пробовал. И зафиндилил. Мимо, ага. Даже в дуб не попал, стрела в парк ушла. За молоком. Проиграл вчистую. Хлопнули по рукам и решили уже идти стрелу искать. – Серега опять закурил.
- И тут из-за дуба, из кустов, куда стрела улетела, Сашка выскакивает. Одной рукой портки полуспущенные придерживает, в другой стрелу несет. На стреле лягушка трепыхается. И твердит с дрожью в голосе: «Хуй вам, а не бла-бла лягушка, Хуй вам, а не бла-бла лягушка». Про лягушку ясно так слышно. А «бла-бла» мы не разобрали сперва. Да и не до этого. Испугались сильно. Подлетели к Сашке ощупали, живой и целый вроде бы. Перепуганный только, знай, свое талдычит. Успокоился чуть погодя. И разборчиво уже: «Хуй вам, а не царевна-лягушка, убили на хуй».
- Он, значит, нас вычислил и в кустах спрятался еще до того, как мы туда пришли. Ждал долго, а тут ему живот скрутило. Ну и присел по нужде. Как присел лягушку прям перед собой увидел. Здоровущая лягушенция, с кулак мой счасошний. Он ее схватить хотел, но тут Валеркина стрела ее аккурат в середину и пришибла. Чуть-чуть бы дальше, и капец пацану. Перепугался, конечно, и к нам выбежал. По дороге сказку про царевну-лягушку вспомнил. Было у отца три сына… Не, ну сказку-то я тебе рассказывать не нанимался, - закончил Серега, - да и пора бы этому лягушатнику показаться уже. Ты ему-то не говори, что я тебе рассказал. А то обидится. И Светке, не дай бог.
Я и не говорил. Действительно обидеться может. А интернета у нас в деревне все равно нету нормального.
Наблюдатель

Чем бы дитя не тешилось?

Везет мне в метро на интересное. Страшно даже. Мне на нем теперь безвылазно два месяца на работу. Правда, могу самоуверенно корчить лицом: "я тут временно пока мерседес в ремонте", но дела это не меняет.
Первый день из двух месяцев - вчера. Так вот, вхожу на Тверской в вагон часов в десять вечера. И на тебе: козырное мое место у вторых дверей с конца второго с конца вагона занято. Сволочи какие-то просто. Обидно, но делать нефиг, - иду к другим дверям не прислоняться. Сразу заметил. Возле тех дверей на лавочке сидит благообразный, очень пожилой мужик профессорского вида. Седой насквозь. Бородка капитанская седая, лицо благовоспопитанное в глубоких морщинах. Лет 75 на вид. На коленях держит матерчатый "чемодан" типа для ноута.
Collapse )
Наблюдатель

Мухи в литературе.

По-большому счету есть два типа персонажей: отрицательные и положительные. Конечно, на самом деле все не так однозначно и хрен разберешь, но все-таки мух не любит никто и при появлении мухи рука тянется к прессе, тапкам и прочим орудиям убийства вплоть до химического оружия и электрошокеров, хотя некоторые их едят. Птички всякие. Кошка моя тоже мимо не пропустит. Но это не совсем любовь, все-таки.
Collapse )
Наблюдатель

Сказка про сварщика. Страшная.

В одной тридесятой конторе по протяжке магистральных трубопроводов из одних Ебеней в другие, жил-был Вася - уникальный сварщик. Варил Вася замечательно, что пьяным, что трезвым. Редчайший случай, надо сказать. Из тысяч тысяч один. Кто варит трезвым, кому наоборот лучше принять стакан-другой перед работой, но чтоб и так, и так - из тысяч тысяч один Вася.
Collapse )