Category: дети

Наблюдатель

Случилось как-то в Туле, а может и не случалось вовсе...

Не помню рассказывал я или нет, да и сам случай за давностью событий помню плохо и как помню - так и расскажу. Заново.

Вот именно так оно было на самом деле, или не совсем так, но произошло то, что произошло и от этого никуда не денешься. А может и вовсе не происходило, отчего все персонажи случайны и совпадения вымышлены.

На одном из тульских заводов, а что за заводы в Туле, городе русских оружейников, все знают, решили разработать игрушечный пистолет-автомат в виде конструктора. Пневматический. И разработали. Получилась отличная вещь: стреляет пластиковыми «шариками с юбочками» похожими на пулю для обычной спортивно-охотничьей пневматики, только диаметром побольше, из деталей конструктора можно собрать и пистолет, и автомат, и винтовку.

Collapse )

Наблюдатель

Рождественская сказка.

А может и не сказка. Даже точно не сказка, а практически быль. И вовсе не рождественская, а новогодняя.

Совсем-совсем перед Новым годом в семье совершенно молодых архитекторов родился сын. Так получилось. Никто специально не подгадывал, но к массе народу, родившегося 31 декабря, пять лет назад добавился еще один человек.

Человек рос и к моменту событий дорос до четырехлетнего возраста. Как у всякого вполне осознающего себя человека у него, что вполне естественно, были свои вполне осознанные и выношенные в муках хорошего поведения новогодние желания.

Collapse )

Наблюдатель

Продвинутые у нас старики.

Продвинутые у нас старики. Но не толерантные ни фига. Я, кстати, тоже не толерантный.
Вот только что, стою, как всегда, в вагоне метро у дверей напротив выхода. Сильно место определил, по-другому никак не скажешь. А по правую руку от меня сидит сухонькая такая бабулька. Причем натуральная бабулька, а те которым семьдесят курят в сторонке пока, потому что этой некурящей лет девяносто с хвостом от удава. Вертлявая - жуть просто. Ну сидит и сидит. Ерзает, головой вертит и зыркает весело по сторонам.
Давки нет, но плотненько так народу в вагоне. И тут в районе от Новокузнецкой до Павелецкой к выходу, что напротив нас с бабулькой двое пробрались. Высокий один, другой поменьше. Видуха модная. Метросексуалами таких еще называют, чтоб не обижать тех, которые настоящие. Джинсики, рубашечки, сумочки женские, манерки. У маленького волосы еще набриолиненные, а длинного видно что тошнит. Ротик ладошечкой прикрыл по бабски и позывы. Народ расступается, естественно, с брезгливыми рожами. Длинный в голубеньком в дверь головкой скорбной уперся и страдает. Короткий его за локоток сострадательно придерживает.
Мужики все фыркают, тетки смотрят неодобрительно, но с интересом. Тут бабулька решила посочувствовать:
- Чего, - говорит, - стоите-смотрите? Не видите что ли, плохо человеку. Тошнит бедненькую, беременная наверное.
Все вздрогнули, я малость забулькал, а девчушка симпатичная, рядом с бабулькой сидевшая, решила пояснить сквозь смех:
- Это, бабушка, мальчик ведь, а мальчики беременными не бывают.
Бабушка шустро повернулась к девчушке, смерила ее взглядом: мол, кто это меня учить вздумал про беременных, улыбнулась и по-доброму так и воспитательно:
- Это, девочка, может и мальчик. Но не самец!
Все опять вздрогнули, а я опять забулькал. Не могу же я в вагоне ржать в голос. Не интеллигентно это. На Павелецкой эти тошнотики вышли. Бабулька на Автозаводе. А я все улыбаюсь, как дурак. И тут на Каширке меня добило. Там двери-то аккурат с моей стороны открываются, там толпа как всегда. Подвинулся как мог. И тут ко мне притискивают девицу с меня ростом и с таким шикарным декольте из четвертого номера, что улыбка моя наверняка на затылке бы сошлась, если бы ее уши не остановили. Такую лыбу не заметить не возможно даже с усами, если лицом к лицу стоять. Доулыбался аж до Красногвардейской. На Красногвардейской барышня не выдерживает и сердито интересуется чего смешного. Смешного-то может и ничего, но я лично не представляю мужика, который над такими сиськами зарыдал бы.
Преотличная поездка выдалась сегодня. А вы говорите метро.
Свобода

Мурлыкающее. Или "Происхождение видов" антидарвина.

Подумал тут о женщинах, что не удивительно. Не, не потому что они Клару Люксембург с Розой Цеткин празднуют сегодня. Это сегодня повод, а я все время о них думаю потому что. Хорошо. В смысле и думаю хорошо, и хорошо, что думаю. Не думать нельзя, не думать - это как бы умереть.
Я вот думаю, что если взять, например, меня, раздеть, покрасить черным и немного завить, то я буду похож на негра. Если не красить, а врезать по морде совковой лопатой и две недели водкой поить, чтоб глаза стали узкими-узкими, то я буду похож на чет знает кого. Таким образом, мы приходим к выводу, что путем несложных манипуляций и старания мужика можно превратить в любого другого мужика. А в женщину мужика превратить нельзя, как не старайся. Если он мужик, конечно.
Хотя один способ все-таки есть. Надо взять у мужика лишнее ребро... Ну дальше все знают. И все знают кем надо быть, чтоб это все проделать. И, прошу заметить, что даже у него это получилось всего раз. Так что женщина это нечто богоданное и самовоспроизводящееся. Создатель решил перепоручить процесс воспроизводства именно им, а сам устроился младенцам куда надо дуть. Но об этом в другой раз поговорим.
А сейчас скажем, что разница скажем между негром и китайцем гораздо меньше чем между, например, мной и симпатичной женщиной. Это просто две огромные разницы, или инь с янью. Наверное поэтому процесс объединения так затягивает. И вообще я женщин люблю и готов за это выпить. Выпил. И выпью еще.
С праздником, девчонки!