Category: город

Наблюдатель

Непонятливость.

Экий я стал старый и непонятливый. Щаз вот в метро два юных пацана разговаривали, то есть хвастались.
- Я, говорит один, - за час десять зачетов, ага.
- Эт что, перебивает другой, - я, как-то раз, за полчаса пятнадцать зачетов.
Во врут, думаю, - пятнадцать зачетов вообще не бывает в сессию, а чтоб десять тоже редко когда, да и за час очень сомнительно. Лично у меня больше пяти в день не получалось сдать. И то при полном попустительстве деканата.
Потом только дошло. Это ж преподаватели. Они зачеты принимают, не сдают. Просто выглядят молодо. Лет на восемнадцать, не более.

И не только непонятливый, но и ворчливый. Вот вчера, как встарь полвосьмого на Ярославский вокзал приехал. Чтоб на работу попасть прям из деревни. Потолкаюсь думаю, давку вспомню в метро. Чай столько лет из Мытищ в Москву на электричках в это же самое время. И фигу. Никакой тебе давки. Куда час пик дели, спрашивается? Вот то ли период отпусков, то ли Собянин виноват. Такого даже при Гавриил Харитоныче не было ведь, и при Юр Михалыче отсутствовало.

А еще реклама, простите. Зубной пасты. Разница между этим: тьфу, шлеп, и этим: тьфу, шлеп - зубная паста (название удалено внутренней цензузой). Первый плевок красный, второй белый. Потому что паста борется с кровоточивостью десен. Купил я вчера эту пасту. Может она и борется, я не возражаю. Но она ж красная. То есть тюбик белый, а паста красная. И соленая как пересоленная тарань. А этим рекламо-креаторам производитель даже по тюбику зажал подарить, иначе они б такую "тьфу-шлеп" фигню не придумали бы.

Очень, кстати, напоминает старый межнациональный анекдот про грузина с украинцем в самолете. Кто нахарькив, спрашивает грузин, разглядывая плевок на своем начищенном до блеска ботинке. Ну я на Харькiв, отвечает украинец и получает в глаз. Там вывод еще в крнце анекдота: нет, я уж лучше на Казань.

Наблюдатель

Сложности московского метрополитена. Продолжение.

Когда я вчера писал, что в метро меня не понимают, я думал, что меня случайно не понимают. Потому что из одного случая делать далеко идущие выводы - неправильно. Один случай это еще не статистика.
Сегодня меня опять не поняли. И опять барышня. Лет тридцати-тридцати пяти. Красивая. С мелкой любопытной собакой в сумке. Барышня сидит, сумку с собакой (килограмма на полтора) на коленях держит. Собака головой вертит и глазами хлопает. Впрочем, глазами они обе хлопают. Очень симпатично причем. И составляют из себя ужасно прекрасную композицию, как японцы свою икебану - просто и со вкусом.
Смотрел, я на них смотрел. И не вытерпел. Ну ужасно погладить хочется ведь. Или за ухом почесать. Понимаю, что в первом точно откажут, а без разрешения я такого вообще не делаю. Всегда сначала разрешения спрашиваю, потом уже за ухом чешу. Могут ведь и палец откусить, если без разрешения.
- Не разрешите ли вы мне, любезная барышня, - спрашиваю, - вам за ухом почесать? А то сил нет на такую красоту смотреть и не потрогать. Извините, пожалуйста, что обращаюсь, но я ж целый день потом переживать буду, что не спросил. И ночью даже могу не уснуть.
- Чешите, - соглашается любезная барышня, - мне не жалко, чешите сколько влезет, нам через одну остановку только выходить надо.
И чего она потом возмущаться начала, я не знаю. Предполагаю только, что она меня как-то не так поняла. Скорей всего подумала, что я ее про собаку спрашиваю. И нафига мне ее собака-то? Я вообще кошек люблю, а собаки мне совсем не так симпатичны. Особенно эти мелкие тявкалки. Не, я их право на существование не отрицаю. Пусть себе, коли людям нравятся. Но чтоб я в метро такую собаку за ухом чесать стал? Разве ж можно такое подумать, когда народ, глядя на мою физиономию, кошельки поближе к сердцу перекладывает и спиной старается не поворачиваться?
Так что меня опять не поняли, и это уже представляет из себя тенденцию. Впрочем, хорошо, что без рукоприкладства обошлось. Все-таки это правильная позиция - сначала разрешения спрашивать и только потом за понравившимся ухом чесать.
Наблюдатель

Разговорчики.

Некоторых очень раздражает, когда рядом, кто-нибудь чужой по сотовому телефону разговаривает. В транспорте там, магазине, или просто на улице, но громко, то есть орет так, что его на том конце связи и без телефона в легкую слышно. Орет, понятное дело, о своем, о девичьем. Про внуков, про любовников, про теток которых уже и как. Раздражает?
Меня так нисколько. У меня и без них есть о чем подумать, если мне неинтересно. Вот сегодня в автобусе тетенька лет шестидесяти на телефон кричала, подъезжая к метро Выхино.
- Ты, - кричит, - меня ждешь? На Выхино? Жди! Я подъезжаю уже! Замерзла? Ну ты хоть в метро зайди - погрейся!
На всю оставшуюся дорогу хорошее настроение мне обеспечила. Выхино - открытая станция ведь.
Или вот в метро девчонка в трубку кричит:
- Представляешь, я такая стою, а он такой мне на ногу наступил и даже не извинился, козел.
- Я?! - испуганно отшатывается от девчонки паренек ее же возраста, - я не наступал...
- Уссспокойссся! -  Смерила взглядом, оценила, не понравился и презрительно, не отрываясь от трубки, но в сторону паренька, - это не ты ты, это другой козел!
Так что, некоторые телефонные разговоры меня совсем не раздражают, а даже наоборот.
UPD:
Тем более что. Тем более, что, наслушавшись чужих разговоров "на весь трамвай" по телефону и без, и написав потом "на весь ЖЖ", что это меня раздражает, я буду чувствовать себя несколько глуповато и мне станет смешно. Блог с лытдыбром - еще хуже телефона в транспорте, но ни у кого заметного раздражения не вызывает.
Сам-то я в транспорте по телефону стараюсь не говорить. Не, не потому, что стесняюсь кого-либо. Просто достаточно много времени провел рядом с телефоном с наклейкой: "ведение секретных переговоров запрещено". Накладывает свой отпечаток, так сказать.
Так что людей, принародно обсуждающих с телефоном свои личные проблемы, вполне можно понять - это у них заместо социальных сетей.
Наблюдатель

Дурацкий вопрос про метро.

Не я придумал, меня спросили, я ответил, причем ответил правильно, но интересно. Вопрос такой: почему на большинстве станций московского метро левостороннее движение пассажиров запроектировано?
Я ответил, что для уменьшения пересечений пассажиропотоков и уменьшения расстояний пешего хода для большинства. Потом задумался.
В конце концов, в московском метро направление основного пассажиропотока разное утром и вечером. А количество пассажиров приехавших на станцию за день должно быть приблизительно равно количеству с нее уехавших. Исключение, пожалуй, могут составлять привокзальные станции. Но и там количество приезжающих более или менее соответствует количеству отъезжающих. Так что единственным исключением должны быть станции у культурно-зрелищных мест с массовым скоплением типа стадионов. Там приезжают все в разное время, а уезжают в одно.
Влияние правостороннего движения поездов тоже не совсем понятно. То есть на станциях ближе к конечным - понятно: поезд уходящий в центр должен быть со стороны входа на платформу, а приходящий из центра должен быть со стороны выхода. Так движется основная масса пассажиров. А вот на центральных станциях и переходах между ними, где пассажиропотоки приблизительно равны... Наверняка существуют другие определяющие факторы, мне не известные. Причем для каждой станции они свои.
Наблюдатель

Покровский.

Если вы в метро случайно встретите насквозь седого, бородатого и упитанного мужика, смотрящего в ридер - это нормально. А вот если неприлично фыркает, мелко трясется, а время от времени у него из правого глаза скатывается и капает на пол крупная слеза - то это я Расстрелять Покровского перечитываю, ржу и плачу. Потом Будет Расстрелять II.
Наблюдатель

Продвинутые у нас старики.

Продвинутые у нас старики. Но не толерантные ни фига. Я, кстати, тоже не толерантный.
Вот только что, стою, как всегда, в вагоне метро у дверей напротив выхода. Сильно место определил, по-другому никак не скажешь. А по правую руку от меня сидит сухонькая такая бабулька. Причем натуральная бабулька, а те которым семьдесят курят в сторонке пока, потому что этой некурящей лет девяносто с хвостом от удава. Вертлявая - жуть просто. Ну сидит и сидит. Ерзает, головой вертит и зыркает весело по сторонам.
Давки нет, но плотненько так народу в вагоне. И тут в районе от Новокузнецкой до Павелецкой к выходу, что напротив нас с бабулькой двое пробрались. Высокий один, другой поменьше. Видуха модная. Метросексуалами таких еще называют, чтоб не обижать тех, которые настоящие. Джинсики, рубашечки, сумочки женские, манерки. У маленького волосы еще набриолиненные, а длинного видно что тошнит. Ротик ладошечкой прикрыл по бабски и позывы. Народ расступается, естественно, с брезгливыми рожами. Длинный в голубеньком в дверь головкой скорбной уперся и страдает. Короткий его за локоток сострадательно придерживает.
Мужики все фыркают, тетки смотрят неодобрительно, но с интересом. Тут бабулька решила посочувствовать:
- Чего, - говорит, - стоите-смотрите? Не видите что ли, плохо человеку. Тошнит бедненькую, беременная наверное.
Все вздрогнули, я малость забулькал, а девчушка симпатичная, рядом с бабулькой сидевшая, решила пояснить сквозь смех:
- Это, бабушка, мальчик ведь, а мальчики беременными не бывают.
Бабушка шустро повернулась к девчушке, смерила ее взглядом: мол, кто это меня учить вздумал про беременных, улыбнулась и по-доброму так и воспитательно:
- Это, девочка, может и мальчик. Но не самец!
Все опять вздрогнули, а я опять забулькал. Не могу же я в вагоне ржать в голос. Не интеллигентно это. На Павелецкой эти тошнотики вышли. Бабулька на Автозаводе. А я все улыбаюсь, как дурак. И тут на Каширке меня добило. Там двери-то аккурат с моей стороны открываются, там толпа как всегда. Подвинулся как мог. И тут ко мне притискивают девицу с меня ростом и с таким шикарным декольте из четвертого номера, что улыбка моя наверняка на затылке бы сошлась, если бы ее уши не остановили. Такую лыбу не заметить не возможно даже с усами, если лицом к лицу стоять. Доулыбался аж до Красногвардейской. На Красногвардейской барышня не выдерживает и сердито интересуется чего смешного. Смешного-то может и ничего, но я лично не представляю мужика, который над такими сиськами зарыдал бы.
Преотличная поездка выдалась сегодня. А вы говорите метро.
Наблюдатель

Антирекламатор метрополитена.

Везет мне на всячески интересный народ в метро, хотя стою в вагоне тихо, никого не трогаю, смотрю в ридер и только изредка по сторонам зыркаю. Только в книгу смотреть нельзя, еще и вокруг надо, чтоб ситуацию из-под контроля не упустить: мало ли откуда чего прилетит, или на ногу наступят.
На Новокузнецкой, лихо, по-молодому хлопнув ладонями по закрывающимся уже дверям, вскакивает в вагон мужичок лет шестидесяти. Я б сказал, человек лицом на старого слесаря-инструментальщика похож, что на заводе всю жизнь провел. Но это сейчас мало кому чего сейчас объяснит. Сухой, небольшого роста. Куртка синяя, потертая с капюшоном. Брюки летние бежевые. Сумка полуспортивная через плечо. Небольшая сумка с карманами. И морда хитрая.
Collapse )
Наблюдатель

Чей туфля?

Был сегодня, т.е. уже вчера в Восточном ТБТИ. Не в час пик, в полупустом метро. Преображенская площадь, выход к новому кинотеатру им. Моссовета. Там переход длииинный под площадью и все время музыка. Играют хорошо, я думаю, хотя музыкального слуха у меня никакого, - это доказано давно и бесповоротно. То мужик военные песни под гитару поет, то двое пацанов на флейтах, а может и гобоях свистят, то скрипка. Сегодня баянист сидел. Баян штука громкая: даже поезда заглушает.
Collapse )
Наблюдатель

Нет, я не Чадский - я другой

И все из-за дыма. Приятен он им, видите ли вместе с Грибоедовым. Дым отечества, ага. И фамилию ему неправильно написал Грибоедов, а я правильно. Пусть так будет. С чадом. Где-то, конечно, еще хуже, но от этого легче ведь не становится. В Косино нормально было вечером, а как Вышел из вагона метро в Орехово, понял, что поторопился с работы-то. Мог бы и в кабинете переночевать.
А в воскресенье в Царицыно в парке. Дыма не было. Прохлады, правда, тоже немного было, но лес, а в лесу всегда легче жара переносится. Прошлялись часа четыре. Хорошо. В прудах рыба плавает. Народ за сомом по берегу кучковался: фотоаппаратами и телефонами - щелк, щелк. Ура, - орут, - сом. Сому, между прочим, пофиг. Подплыл к берегу посмотрел на это все и только его и видели. Утки еще разных пород плавают и сидят. Остров частоколом из бревен укреплен чтоб не размывало. Они и сидят: одно бревно - одна утка. Красиво. Гуси еще и лебеди, что естественно. Вся живность охраняется. Табличками. Вокруг пруда стоят таблички Купаться запрещено Ловить рыбу и кормить птиц запрещено. Никто этого и не делает. И хорошо. А вот, если наоборот, то этого никто не запрещал: ловите птиц и кормите рыб сколько душе угодно.
А отечество - всяко хорошо. Но без дыма лучше, как ни крути. Не, я не Чадский, но насчет кареты на дачу надо подумать.
Худющий

Воплощение байки.

После того как в московском метро с турникетов убрали монетоприемники и поставили валидаторы появилась байка про "божью помощь". Подходит, дескать, к турникету, ближайшему к старушке-контролеру, молодой человек студенческой наружности в вязанной шапочке с отворотом, три раза истово крестится, и со словами "господи, помоги пройти, отвешивает поклон, почти касаясь лбом валидатора. Турникет откликается зеленым светом, и, с божьей помощью, молодой человек проходит, опять перекрестившись. Рассказывали, что бабушка-контролер раз двадцать безуспешно пробовала повторить трюк, шепча что-то вроде: "вот нагрешила-то, господи, даже в метро не пускают". Она же не догадывалась, что у этого ёрника за отворотом шапочки магнитный проездной лежал.
Collapse )