dernaive (dernaive) wrote,
dernaive
dernaive

Category:

Три в одном

Вы знаете что такое похмелье? И слава богу, я тоже приветствую здоровый образ жизни, когда он меня не касается. Похмелье это…

«Если бы в следующее утро Степе Лиходееву сказали бы так: "Степа! Тебя расстреляют, если ты сию минуту не встанешь!" - Степа ответил бы томным, чуть слышным голосом: "Расстреливайте, делайте со мною, что хотите, но я не встану".

Не то что встать, - ему казалось, что он не может открыть глаз, потому что, если он только это сделает, сверкнет молния и голову его тут же разнесет на куски. В этой голове гудел тяжелый колокол, между глазными яблоками и закрытыми веками проплывали коричневые пятна с огненно-зеленым ободком, и в довершение всего тошнило, причем казалось, что тошнота эта связана со звуками какого-то назойливого патефона».

Почему, скажите мне, почему именно этот кусок когда-то заученного наизусть Булгаковского романа остался в памяти? Там же много хорошего и без этого. Ну вот, например, «Помилуйте, королева, - прохрипел он, - разве я позволил бы себе налить даме водки? Это чистый спирт!». Может я все-таки алкоголик?

Эти мысли кольцом ядовитых шариков катались в голове утром девятого марта. Открытию глаз, мешали огненно-зеленые ободки и боязнь эфемерной электрической молнии. Надо что делать. Жив ли я вообще. Чертов Булгаков с его инфернальными текстами. Ну что за названия «Роковые яйца», от одного названия мутит. Или не от названия.

Может все-таки открыть глаза? Или сначала кашлянуть? Пожалуй, глаза – это слишком.

- Кха-кха, - сказал Леха и сказанное отдалось зубной болью в левом виске.

- Кхе-кхе, хке-хке, кхе-хке, кхе-кхе, хке-хке, кхе-хке, кхе-кхе, хке-хке, кхе-хке, хе-кхе, хке-хке, кхе-хке, кхе-хке, кхе-кхе, хке-хке, кхе-хке, хе-кхе, хке-хке, кхе-хке, кхе-хке, кхе-кхе, хке-хке, кхе-хке, хе-кхе, хке-хке, кхе-хке, кхе-хке, кхе-кхе, хке-хке, кхе-хке, хе-кхе, хке-хке, кхе-хке, кхе-хке, кхе-кхе, хке-хке, кхе-хке, хе-кхе, хке-хке, кхе-хке, - легкое издевательское покашливание роем жирных осенних мух носилось вокруг Лехи и даже трогало его за лоб сырыми мушиными лапами. Пришлось открыть один глаз. Пальцами.

- Дома, - подумал Леха и сказал, - дома, хе.

- Дома, дома, дома, дома, дома, дома, дома, дома, дома, дома, дома, дома, дома, дома, дома, дома, дома, дома, дома, дома, дома, дома, дома, дома, дома, дома, дома, дома, дома, дома, дома, дома, дома, дома, дома, дома, дома, дома, дома, дома, - по комнате ехидно пронесся новый мушиный рой, - хи-хи-хе-хе, хи-хи-хе-хе, хи-хи-хе-хе, хи-хи-хе-хе, хи-хи-хе-хе, хи-хи-хе-хе, хи-хи-хе-хе, хи-хи-хе-хе, хи-хи-хе-хе, хи-хи-хе-хе.

- Убийство Амилкара Кабрала, - попытался Лешка определить степень погружения в омут алкоголизма, - сиреневенький.

- Сиреневенького, кабрала убийство амилкара, кабрала убийство амилкара, кабрала убийство амилкара, кабрала убийство амилкара, кабрала убийство амилкара, кабрала убийство амилкара, сиреневенький, сиреневенький, - глумясь над Лехой, запели невидимые голоса

Подобного издевательства над покойным лидером Гвинеи-Бисау вынести невозможно. Даже с похмелья. Тем более с похмелья. Собрав волю в кулак и разлепив свободной рукой оставшийся глаз, Лешка сполз с кровати, огляделся и чеканным шагом отправился на кухню. Там он достал из холодильника маринованных рыжиков, молочных сосисок и графин с водкой. Сосиски отправились в микроволновку, немного водки тягучей струйкой перекочевало в мигом запотевший лафитник, а грибы – в симпатичную салатницу. Звякнул таймер. Лешка отрезал кусочек исходящей паром сосиски, подцепил вилкой пахучий рыжик и выпил. Через пятьдесят секунд ему стало немного легче и он взялся за телефон.

- Катя? Ты где Катя? У мамы? А почему? Не можешь находиться в этом цирке? Я тоже не могу. Но я здесь, а ты у мамы. Ты не помнишь откуда они взялись? Я с тобой спорил? Не может быть, я никогда не спорю с любимыми женщинами. Все-таки спорил? А зачем? Так откуда они взялись? Их же штук сто. Всего два ящика? То есть ты полностью уверена, что это я заказал две упаковки, чтобы тебе доказать? А что доказать? Подожди немного я сейчас, - Леха налил и выпил вторую, из головы медленно утекал вязкий туман, хотя полная ясность еще не наступила.

- Так о чем мы спорили? – допрос сбежавшей жены продолжался, - мы не спорили, а я пытался тебе доказать? Вот я же говорил, что никогда не спорю с женщинами. Спорю? А о чем? О хомяках? Нет это-то очевидно, что о хомяках. А конкретно? Нет, подожди секунду, - Леха выпил третью рюмку.

- То есть я, - продолжил он разговор, - реально доказывал тебе, что «хомяк три в одном» из объявления – это живой, беременный хомяк? А почему два ящика? Ах, из разных мест, чтоб добиться повторяемости? Тогда надо было три ящика. Третий привезут утром? Кать, ты не могла бы приехать, а то мне плохо. Они же со мной из-за двери сейчас разговаривают. Хором. Выключить можно? А может в мусоропровод? О соседях я не подумал. Несчастный дворник. Нет, Улукбек, пожалуй обрадуется.

- Ты возвращайся, Кать, а?

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 9 comments