dernaive (dernaive) wrote,
dernaive
dernaive

Categories:

Расстроенно вспомнил.

Расстроенно вспомнил старую свою байку про сенокос. Вовремя, так сказать. Мог бы и про сбор грибов с ягодами вспомнить с тем же успехом. Но зимой иногда хочется лета, а летом - зиму. Про хотение осенью весны лучше вообще не задумываться, про это песня есть из кинофильма, где ее земляне инопланетянам поют, чтоб в курс местных дел ввести.

Расстроился я вовсе не от Чавеса со Сталиным. Пусть простят меня их поклонники. Или не простят. Я расстроился, что никак не могу решить "от первого лица, или не от первого". Для первого я слишком молод, а если не от первого, а, допустим, от третьего, то я это третье не вижу и вообще оно может кем угодно оказаться вплоть до старого ветерана-полковника, протирающего чистым платком околыш своей фуражки. И станет мой рассказ похож на рассказ Алексея Пантелеева, а он и так на него похож.

А еще я расстроился из-за собственной лени, но про это я вам рассказывать не буду, это неприлично в конце концов, я лучше про снова про сенокос расскажу. Сезона 1985 года.

Много лет назад я косил. В буквальном смысле этого слова, естественно, траву на сено, а то мало ли какое у вас обо мне впечатление сложилось и чего вы там себе можете подумать, если захотите. Деревня, куда нас обычно посылали, в составе сводного отряда шефов-косцов Таганского района называется Крекшино. Народ в отряде был удивительно разношерстный. Кроме инженеров - "пролетариев умственного труда" и пролетариев обычных попадались люди интеллигентных профессий.

Танцоры, например, от министерства культуры. Какому-нибудь чиновнику от культуры косить, прямо скажем, неприлично, а танцору-бальнику (они сами себя так называли, я руки к этому "бальнику" не прикладывал) в самый раз. Ему что тетка, что коса - едино совершенно. Он даже и один танцевать может. В общем, неплохого парня прислали. Косить, правда, не умел, но танцевать по коридору, несуществующую партнершу обняв, он сразу начал, еще не устроившись. Представляете, заходят в барак потные уставшие мужики с утреннего покоса с косами и граблями, а это чудо по коридору выплясывает?

Койка ему досталась рядом с моей. Впритык: ноги к ногам. Если бы он подушку сразу наоборот не переложил. К моим портянкам. У нас сушилки не было, портянки на спинках кроватей сохли. Я его честно предупредил. Но он вежливый:

- Не беспокойтесь, - говорит, - и не волнуйтесь, я здесь человек временный, на три дня всего, я пропахнуть не успею, а сам как-нибудь переживу.

- Оставь его в покое, Игорь, - подал голос наш бригадир Семеныч, профессор и доктор наук, - он даже привыкнуть за три дня не успеет, не то что пропахнуть.

Нет, положительно, сенокос это здорово. Особенно когда ты после института пришел на работу устраиваться, а тебя сразу на сенокос. "Очень нам конструкторы нужны", - сказал мой будущий начальник, обрадовавшись моему появлению, - "Иди в бухгалтерию за командировочными, и чтобы с утра был в колхозе". "Погоди, я спросить забыл", - остановил он меня возле двери, - "У тебя тройки в дипломе есть? Нет? Это хорошо".

Сводный отряд шефов-косцов нашего района располагался в колхозном общежитии с названием "Миру мир". Зачем какой-то строитель-миротворец выложил этот каламбур красным кирпичом по силикатному на обоих фронтонах общаги барачного типа, в колхозе не знали. Но название прижилось.

Симметричный до безобразия общажный барак тот же миротворец разделил на две части, в одной жили "безквартирные" колхозники, в другой "шефы" и прочая командировочная братия. На колхозной половине, в комнате, расположенной аккурат как наша с другой стороны барака, проживала молоденькая колхозница. Она когда-то в театральный поступала. Засыпалась естественно. На актерском мастерстве, или как там оно у них называется.

Не поступив, вернулась в родной колхоз, и, в меру своего понятия об этой актерской дисциплине, по ночам шлифовала свое мастерство на солдатиках-"самоходах" из ближней военной части, совершенно не заморачиваясь некоторой легкостью своего поведения.

А мы косили. Вставали часа в четыре, разбуженные громким пинком в дверь (командир отряда вместо будильника), косу в руки, сапоги на ноги (спали одетыми – ночи холодные были) и с небритой и немытой рожей на делянку.

Там на покосе и просыпались окончательно. Все как обычно на таких мероприятиях. Поэтому, когда ночью стук в дверь раздался, никто и не подумал чего. Косы в руки и к двери.

Семеныч, бригадир наш, со своей одиннадцатого номера косой, дверь открыл, а там два "война" стоят - воротники расстегнуты, ремни на причинном месте болтаются, а глаза такие, что словами и не объяснишь. Они же девушку увидеть хотели, которая на колхозной половине их ждала, а на них семь похмельных мордоворотов с косами вышли.

Симметрия их барачная подвела – входом ошиблись. Неготовыми к неожиданностям служивые оказались. Хотя спортивная подготовка отличная бежали они быстро, падали только часто, от страха, наверное.

Видимо, они о нас подумали плохо. И верно – мало ли, что человеку с косой на ум придет. Даже Ленин, в пьесе Погодина, предлагая: "Не надо бояться человека с ружьем", о человеке с косой предусмотрительно умалчивал.

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 26 comments