May 6th, 2014

Наблюдатель

Буратино.

Вот знаете, что меня в детстве больше всего в Буратино поражало? И совсем даже не Мальвина. Нет, она, конечно тоже не смогла голову от чернил отмыть, как Ленка у нас в классе, когда друг мой Колька случайно ей на голову чернильницу-непроливайку опрокинул. Не выливается, говорите? Эх молодежь, молодежь. А если потрясти? Все до последней капли выливается.

Но Мальвина тут не катит. Меня больше всего лук поразил. В самое, можно сказать, детское сердце. Это ж папа Карло оставлял любимому хоть и деревянному сыну на обед здоровенную луковицу. При этом Буратино еще ни в чем практически провиниться не успел. Его превентивно заставляли лук жрать. Мало того, что вкус у лука, прямо скажем, луковый. Так еще какая Мальвина это вытерпит, если после такого обеда к ней с намерениями полезть?

Так вот лук. Я вчера стал счастливым обладателем пяти килограммов. В двух пакетах. Случайно. У меня просто отношения с продавщицей из нашего сельпо хорошие. Я из города шел, вспомнил, что забыл лук купить, а сам мясо готовить собирался. Ну и зашел. Дайте, пожалуйста, мне пока пять лука, а я тут шоколадок выберу. И в витрину уткнулся. Выбрал. Пальцем показал, а то у нас с этим продавцом разночтения в произношени названий еще в прошлом году выяснились. Заплатил. И дают мне маленький кулек с шоколадками и два большущих мешка еще.

Нифига себе, сколько пять луковиц места занимают, думаю. И в мешки заглядываю. Да. После физматшколы считаю я уже плохо, но пять луковиц от пяти его килограмм все-таки отличить могу. Это я слово "штук" сжевал вот как сейчас абзацем выше, когда лук просил.

Забирайте, говорю, обратно. А она отказвается. Пробила говорит, не могу забрать. Меня начальника с работы выгонит. И уже реветь будто собралась. Один пакет я все-таки там оставил. Нести, мол, тяжело, я потом зайду. Пообещал. Это позавчера было. Зайду недели через две, авось забудет.

Но два с половиной кило у меня теперь есть. И я его есть. То есть ел сегодня. И вчера. Чем жутко напоминал себе папу Карло с Буратиной. Причем разом.

Слава, конечно, богу, что я со времен первого чтения книги Алексея Толстого свое отношение к луку несколько изменил и есть его не боюсь, потому что дышать мне сейчас не на кого. И все равно завтра возьму и в землю зарою. То есть посажу часть. Почему-то выкинуть пока сам по себе не испортился рука не поднимается, а так хоть котам тень будет на грядке.

Такие у меня события. А ни о чем серьезном я писать сюда не могу. Всвязи с международной обстановкой, инвалидностью сердечной мышцы и новым федеральным закогом номер девяносто семь фз. И телевизор поменьше смотреть стараюсь, а то у меня луковопосадочного материала после одного выпуска новостей не останется. Съем. Чтоб горечь заесть.

Наблюдатель

Совершенно не важно.

В мировом масштабе совершенно не важно, но хорошо все-таки. Хорошо, что в мире много добрых и хороших людей. И хорошо что у них самые благие намерения. Намерения - это особенно хорошо. Есть чем дороги мостить, сами понимаете куда.

Я вчера про позавчерашний лук рассказывал. Про два с половиной килограмма из пяти. Большую часть я сегодня благополучно зарыл тремя ровными рядами на грядке, пользуясь кратковременным отсутствием полива сверху. Зарыл, блаженно улыбаясь и снимая перчатки уже шел мыть руки. И был застукан соседкой. 

Она хороший и добрый человек. Она ко мне хорошо относится. Поэтому не отказала в просьбе другому хорошему селовеку, продавщице нашего сельпо, "захватить по дороге" пакет с луком. Ну тот, за которым я позавчера зайти обещал планируя, что все забудется. 

Теперь к двум кускам лукового горя, заботливо оставленным для внутреннего употребления, добавилось еще. Хорошо, чо на грядке место осталось. Но народ подозрительно как-то смотрит. Не очень-то тут принято лук луковицами сажать.