April 14th, 2014

Наблюдатель

Все спокойненько, или холодная месть.

Где, спросите? Известно где. На кладбище. Ножкин пел, помните? Я в весеннем лесу пил березовый сок. Нет это он в кинофильме о шпионе пел. А, между тем, на кладбище все спокойненько и было и есть. Ездили тут с женой проверить. На бугорках, одетых цветниками из лабрадорита и габбро, закусочка. Две тетки недалеко за столиком тихо выпивали, остальные тихо прибирались. Мы тоже тихо.

К бабушке с прабабушкой ездили. Варваре Филипповне и Степаниде Поликарповне. Симпатичненько там, мне нравится. И не только мне. Там прям рядом с забором две курганные группы кривичей. То есть не дураки предки были, классное место выбрали.

Прям метров двести не доехали до места, вспомнил, что обещал приятелю позвонить вчера еще. И позвонил. Вот, говорю, на кладбище решили сегодня поехать. Поговорили, попрощались. Жена смеется. То же мне, конспиратор. "Решили поехать, Решили поехать". Взял бы и сказал прямо: с кладбища, мол, звоню, привет. И действительно. Почему так не сказал, не знаю. Не принято у нас как-то с кладбища-то.

Кстати. Там магазинчик небольшой из контейнера. Ритуальные услуги называется. И реклама: "изготавливаем ритуальные таблички и овалы". С образцами даже. Табличек. Нет, пусть изготавливаю. если есть потребность в ритуальных овалах - кто-то должен их делать. Хотя выражение само по себе странное. Ритуальный овал. И красивое.

О потребностях я сейчас и расскажу. Не обо всех, конечно, о некоторых. А это вот вышележащее вступление не имеет к рассказу никакого отношения. Как и название.

Collapse )
Наблюдатель

Я буду как все.

Куда все туда и я в смысле. Как бы не отстать от тренда, извините за нехорошее слово. Про интернационализм с бандитизмом бабушка рассказывала позавчера. Ей 95. То есть день рождения пару недель назад, но семейка большая в нескольких городах, да что там в городах, в государствах нескольких и не только бывшего СССР.

Ну и не дети в основном. То есть дети, конечно, но и стариков среди детей много. Пока собрались, в общем.

Бабушка в Москве родилась, а детство с младенчеством в Белоруссии. То ли городок небольшой, то ли... Судя по упоминанию такого количества еврейских имен, местечко, оно и есть местечко.

- Сейчас вон планшеты у детей, - ворчит бабушка, листая на планшете фотографии правнуков, - телевизоры. А я на сеновал удирала книжку почитать. Толстого, между прочим. Кто сейчас Толстого читает?

- Ну я, - средний внук. философию преподает, где-то в Англии, - читаю.

- А мы в футбол играли у Еси во дворе, - продолжает бабушка, как бы не слыша, - Босиком. Палец большой на правой ноге до сих пор болит. Выбила.

Вот оно что... - старший сын, за команду первой лиги лет со школы играл, - откуда у меня к футболу-то тянет, а сама на тренировки не пускала.

- А еще от бандитов прятались, - тоже как будто не слышит, - там много бандитов было разных в двадцатые. И евреи и белорусы и русские. За белых, за красных. Но главными у них всегда украинцы. Как главный бандит - так украинец обязательно. То евреи у нас прячутся, то мы у евреев. Или у белорусов с украинцами. Главное не перепутать, куда от кого бежать. Меня с этой путаницей вообще в люльке дома забыли, когда убегали. Восемь детей, пока разобрались, кто нести должен, все уже убежали прятаться. Потом поп забрал и куда надо отнес.

- Попа, кстати, репрессировали. Бандиты. Или наши, я не помню. Сына его помню. Он в университет хотел поступать, а его не приняли потому что попович. Так он на Дальний восток уехал. Там фамилию поменял и вернулся. В университет поступил, потом учительствовал. Немцы расстреляли как учителя. Но он еще и евреев у себя прятал. Вот там сейчас все этим и кончится. Страшно телевизор смотреть. Было же уже все это. 

- А чем кончится-то, мам? - это младший сын, - телевизор бы поменьше смотрела.

- Ну так в футбол-то я же не могу сейчас. Вот Есе в Минск позвонить надо. Неделя прошла, как говорили, боюсь звонить. Вдруг не ответит. Старые мы уже.