March 19th, 2014

Наблюдатель

Старая история, то есть баян.

Вот вспомнил про аэропорт опять. Тоже в марте, но фиг знает какого года я в Домодедово самолета ждал. Долго ждал, противно. Я вообще ждать не любил тогда. Теперь по-другому к этому отношусь. Потому что сначала ждал, когда в школу пойду, потом ждал, когда её закончу. Экзаменов ждал в институте, диплома, чтоб на работу уже. Сына ждал. Его, кстати, и сейчас жду, поросенка, обещал заехать все-таки. Мы всю жизнь чего ждем ведь. И это ожидание и есть сама жизнь. Главное только найти чем себя занять во время ожидания. Дерево посадить, дом построить и прочее еще полезное действие осуществить.

В аэропорту с полезным проблема. Не верите? Попробуйте что-нибудь в аэропорту построить. Или посадить. Хоть кустик. Вот то-то. Я как-то пробовал не то что построиль, благоустроить просто комнату матери и ребенка в Уфимском аэропорту. В старом еще. И то не получилось, потому что мы тендер туркам проиграли.

Почитать если только. Полезное дело. Но у меня книжка кончилась, а тут еще и рейс задержали. Ассортимент тех домодедовских ларьков я уже давно наизусть выучил, в сотый раз осматривать неинтересно. Выпить бы водки можно. Или конька. Я б так и сделал, неглядя на особую неполезность сих продуктов в аэропортовских буфетах. Вреднее водки там только бутерброды с засохшей еще в море семгой. Так и сидел трезвым, как дурак, коллег-пассажиров разглядывал. На него сразу внимание обратил.

Вот ведь, думаю, везет же некоторым – бывают иногда военные люди, которых мать природа по специальным армейским заказам делает: и рост, и стать, и форма как влитая сидит. Майор. С явными амбициями майор – на его зимний треух цигейки ушло, как на иную полковничью папаху, кокарда сияет, в начищенных ботинках морозное утро ему широченно улыбается.

Ну, вот и регистрацию объявили. На досмотре рядом с тем майором. И у обоих "неприятности". У меня разборки с любопытной милицией по поводу денег в чемодане, а у майора с металлоискателем.

Прошел и "зазвенел". Сначала он из карманов все вытащил и часы снял. Звенит. Шинель снял. Звенит. Китель снял. И в рубашке звенит. Булавку галстучную отстегнул и ремень брючный вытащил. Звенит. Разулся. И это бестолку. Пошарил в брюках достал пару монет. Звенит. Минут двадцать через ту рамку туда-сюда "звенит". У него уж и зубы металлические во рту искали - не нашли, а он все одно звенит. Милиция советы дает чего еще снять. Она там наполовину женским полом представлена. И все серьезные, все при деле. Никто не улыбается.

Ничего смешного скажете? Угу. Только за эти двадцать минут ни одна зараза не посоветовала ему шапку с кокардой снять. Даже осколками внутри организма интересовались, а про кокарду – ни гугу. Шапка же в армиях и милициях такая часть формы, что без нее они хуже голых. Им руку некуда прикладывать без шапки. Вот и привыкают к головному убору как к собственной голове.

Наблюдатель

Писать не о чем.

Писать не о чем, - жаловался как-то один богер другому. так ты об этом и напиши, - советовал другой блогер первосу. Я б так и сделал, но я, слава богу, не блогер, я сюда просто погулять вышел. Хотитите анекдот расскажу? А я все равно расскажу. сиарый анекдот, а потом и старую историю.

Анекдот естественно старый. А каким еще может быть еврейский анекдот, янипанимаю?

Сижу пью чай, - как бы рассказывает нам старый еврей, переживший Великую Октябрьскую Социалистическую революцию, - стучат.

Иду открывать, там двое спрашивают:

- Ты за белых или за красных?

- За красных!

Сняли штаны, надрали жопу.

Сижу пью чай, - как бы продолжает старый еврей, переживший еще и гражданскую войну, - снова стучат. Иду открывать, там двое спрашивают:

- Ты за белых или за красных?

- За белых!

Сняли штаны, надрали жопу.

Сижу пью чай, - ведет свой рассказ старый еврей, переживший кучу других неприятностей, - опять стучат. Снимаю штаны, иду открывать. Это пришел мой брат пить чай.

Кому-нибудь хочется его упрекнуть в отсутсвии гражданской позиции по острым политическим вопросам? Мне - нет. Поэтому я вам снова рассказ расскажу мартовский, четырехлетней давности.

В детстве и юности я занимался фотографией. Не в смысле фотоснимком, а в смысле процесса, науки и искусства. Странно вышло. Когда человеку, увлекающемуся фотографией, надо было в темной комнате, под красным фонарем таскать бумагу из одного раствора в другой, промывать, глянцевать, резать и заниматься прочей фигней, я, значит, увлекался. А как фотошоп изобрели у меня как отрезало. Да что там фотошоп - гораздо раньше: когда в каждом магазине фотопечатные ларьки появились, когда люди забыли как выглядит бачок для проявки фотопленки, я и бросил. Не знаю почему, хотя и догадываюсь.

Collapse )