February 20th, 2014

Наблюдатель

Чемоданы без ручек.

Так уж получилось, что я давненько выписываю Аргументы и факты. Мне как-то через родителей передалось. Сначала они выписывали, а потом я выписывал. Теперь мы все выписываем. Не то что бы было очень интересно, но... Про чемодан без ручки помните, да? Вот и тут. Тем более, что такие чемоданы у аргументовских журналистов расхожее клише. Я их не виню, жизнь такая. Все мы для нашего государства в определенном возрасте становимся чемоданами. А некоторых так и вообще с рождения до самого что ни на есть смертного часа носить неудобно. Нет у них ручек потому что для переноски.

А сегодня в Аргументах про очередной чемодан написали. Теперь про Крым. Раньше про космос, а теперь про Крым. Нет, своевременно, конечно, я не спорю. Я и с основным выраженном в заголовке посылом статьи не спорю. По двум причинам: ручек у Крыма я действительно не видел, а как и всякий великодержавный шовинист, обоснованно считаю, что так или иначе объединение народов наступит, потому что оно неизбежно.

Но вот отдельные положения, то есть проще говоря, несколько абзацев этого текста вызвали у меня легкое недоумение. Господин Костя Кудряшов пишет следующее: Кючук-Кайнарджийский мирный договор 1774 г. А составлен тот договор был очень любопытно. Там, в частности  указывалось, что если Крым провозгласит независимость или Россия вдруг добровольно откажется от Крыма, то он... автоматически переходит к Турции.

Этот пассаж про Кючук-Кайнарджийский договор 1774 г. я не первый раз вижу. Достаточно затасканная по блогам новость про турецкую газету «Hürriyet». И Константин Кудряшов делает вил, что эту саму газету читал, поэтому про нее тоже пишет: Впрочем, последующие договоры сгладили напряжённость и подтвердили российский статус Крыма. Но тот пункт о добровольном отказе никуда не делся. Утратил ли он силу или нет - разговор особый. И кое-кто его уже поднял. Вот это " кое-кто поднял" - это про газету.

И не только пишет, а как человек безусловно любознательный лично от имени редакции спрашивает с автора статьи. Типа не офонарели ли вы там в своей газете. Не так, конечно, а вежливо. На что турецкий автор турецкой статьи просит считать свою статью художественным триллером.

Я тоже человек любознательный. Почти так же любознательный как журналист Кудряшов. Вот только я турецкие газеты читать не умею. Зато умею читать договоры. Поэтому я Кючук-Кайнарджийский мирный договор 1774 года нашел и прочел. Его не трудно найти. То ли императрица-матушка озаботилась потомками подданных своих, выложив его в сеть, то ли еще кто-то любопытный постарался.

Я его три раза прочел. Вот то ли издание не то, то ли я все-таки читать по-русски не очень-то умею, но обещанного мне журналистом Кудряшовым пункта про переход Крыма Турции в случае объявления его независимым, я не нашел. Три раза не нашел. 

Поэтому прошу вас, дорогие мои, дочитавшие до сего места. Прочтите договор, а? И укажите, пожалуйста, пальцем, кто из нас лох. Журналист Костя Кудряшов с университетским образованием историка, или я. Думаю, что мы оба не обидимся за подаренную вами чемоданную ручку.

Наблюдатель

Про девочку.

А где моя ручечка? - спросила бледная-бледная девочка в тревожном сумраке лифтового пространства. Я вздрогнул. А вот моя ручечка!, - продолжила бледная девочка и протянула ко мне свою ручечку ладошкой вверх. Ух ты! - снова вздрогнул я. 

Едем тут с сыном поближе к вечеру по делам. Но по своей улице. То есть это я по своей, а он по соседней. Потому что он на соседней улице живет, а я на этой. И бабушка с дедушкой у него на этой улице живут, а уменя родители. К ним и едем, только нам еще в магазин надо сначала.

Улица у нас медленная из-за обилия лежачих полицейских и узкая из-за припаркованных с обеих сторон автомобилей. И чуть впереди к стоящему на остановке автобуса во все лопатки чешет девица лет девяти. Именно чешет, но все равно явно опаздывает. Лопаток, правда, не видно, их ранец закрывает типа рюкзак. Рюкзак как спутник из стороны в сторону вокруг бегущего организма вьется, но девица все равно опаздывает. И автобус-то уже фыркает и вот-вот тронется.

Сын автобус обогнал и чуть перед ним притормозил. Он у меня к детям хорошо относится, хотя своих нету еще. Успела девица. Водитель автобуса повозмущался было, но быстро понял в чем дело, девчонку подобрал и рукой нам помахал: нормально, мол, не заметил просто. Мы и поехали. 

Подхожу к двери родительского подъезда, ключи достаю и вижу опять эта девчонка бежит. Не на автобус, а ко мне уже. Чтоб в открытую дверь успеть. И опять опаздыват. То есть если б я не подождал - не успела бы. Но я подождал. Что д тут сделаешь, если эта девочка везде опаздывает.

Мы вошли в подъезд, я сел в только-только подъехавший лифт, а девочка не села, потому что консьерж заставила ее вытирать грязные-грязные ноги. Но бежит, я смотрю девочка, грохочет, опаздывает. Но я ее опять подождал. Нажал на "стоп" чтоб двери не закрылись. Она в лифт вошла, поздоровались и мы поехали.

А где моя ручечка? - спросила бледная-бледная девочка в темноте лифтового пространства. Я вздрогнул. А вот моя ручечка!, - продолжила бледная девочка и протянула ко мне свою ручечку ладошкой вверх. Ух ты! - снова вздрогнул я. А у меня зуб выпал, вот, - на ладошке у бледной девочки лежал зуб. Фот от фсюта - продемонстрировала девочка оттопытив щеку пальцем, - фидно? Виднно, видно, - сказал я, - но грязными руками в рот лезть нехорошо. Хорошо! - возразила девочка. И я не нашел что ей ответить.